Статья из «Экспресс газеты» №1: «Юра Шатунов был похож на узника Освенцима»

В 1988 году, на волне перестройки, Фрунзенский райком комсомола открыл один из первых центров молодежного досуга. Его руководитель Игорь Шильдяшов предложил мне создать у них концертный отдел, впоследствии ставший музыкальным центром «Арсенал», - продолжил свой рассказ Алексей. - И в качестве пробного камня мы предприняли выезд в Сочи. В парке «Ривьера» провели ряд концертов. После выступления 4-5 артистов зрителям показывали фильм «Воры в законе». В числе других исполнителей туда должна была приехать набирающая обороты группа «Мираж». Но вместо «Миража» администратор Миша Ходжинский неожиданно предложил мне взять неизвестный коллектив «Ласковый май». Я поехал их встречать в аэропорт, но вместо группы увидел двух ребят с одной «пээсэской» (простейший клавишный инструмент. - М.Ф.). «А где барабаны? - спросил я. - Где остальные музыканты?» «Больше никого нет, - ответили они. - Мы вдвоем».

Одним из этих ребят был Сергей Кузнецов, автор всех песен «Ласкового мая». Другим - солист Юра Шатунов. Во всяком случае, так гласил имевшийся у него документ - сомнительного вида копия свидетельства о рождении. Но на первой же репетиции стало ясно, что мальчик петь не может. Более того, когда он говорил, тембр его голоса не соответствовал тому, что звучало на фонограмме. За это мы прозвали его Гнус. Певец Андрей Рублев, который с ним сдружился, его все время колол: «Ты поешь или не ты?» Тот твердил: «Да, я». А во время купания обнаружилось, что он не умеет плавать. Ему купили надувной круг. В итоге Андрюшка отплыл с ним метров на 30 от берега, вытащил из круга затычку и сказал: «А теперь колись!» И парень признался, что он на самом деле не Юра Шатунов, а Миша Сухомлинов, что он сам учится петь, но пока только открывает рот под фонограмму. А Сережка Кузнецов так нам до конца ничего и не рассказал. Он после концертов заправлялся коньячком и уходил в себя. Конечно, нас эта халтура шокировала. Да и особым успехом у публики их группа тогда не пользовалась.

А в конце августа приехал Андрей Разин и начал кричать, что он хозяин «Ласкового мая» и что мы ему должны. На самом деле никаких оснований для этого у него не было. Группу создал Кузнецов. Когда были записаны первые песни, ребята-детдомовцы переписывали их на кассеты, дополняли уже популярным «Миражом» и продавали на вокзале в Оренбурге. Таким образом, их записи разошлись по всей стране. Мы сказали: «Андрюша, ты не прав!» Разин обиделся и уехал. Потом он появился у нас в райкоме, уже без гонора, и предложил заниматься «Ласковым маем» вместе. Нам нужны были молодые инициативные сотрудники. И мы взяли его на работу. Мы же не знали тогда, что он собой представляет. Я был директором концертного отдела. А Разин стал у меня художественным руководителем.

На бархатный сезон руководство центра уехало в Сочи отдохнуть. Разина оставили за главного. Когда мы вернулись, мы не могли войти в райком. У дверей стояла огромная толпа - какие-то музыканты, рокеры, панки... Кое-как пробравшись внутрь, мы с ужасом увидели: Разин берет у всех без разбору трудовые книжки, ставит штамп о приеме на работу и складывает их себе в дипломат. Через месяц он умудрился этот дипломат потерять. Потом мы три года разбирались с владельцами трудовых книжек. Немало хлопот доставил нам Разин и с Юрой Шатуновым, которого он в сентябре 1988 года нелегально вывез из детдома в Оренбурге. Юра был одет в обноски и выглядел совсем исхудавшим. На первых концертах он выступал в моих майках.

- Подожди! - вмешался я. - Насколько я помню, Разин всегда рассказывал, что привез Шатунова в Москву, работая на студии «Рекорд» Юрия Чернавского…
- Она к тому времени уже практически перестала существовать, - объяснил Алексей. - До этого Разин там действительно работал. И летом, когда «Ласковый май» выступал у нас в Сочи, как бы считалось, что они приезжали от Чернавского. В частности, печатью его студии была заверена липовая копия свидетельства о рождении, с которой ездил Миша Сухомлинов. Но с августа основной крышей Разина и «Ласкового мая» стал наш центр. Все документы на Шатунова, все гарантии, что он будет устроен в интернат, получались от нас. Когда Разин увез Шатунова из Оренбурга, именно к нам приезжала разбираться директор детского дома. И только благодаря тому, что мы находились под крышей райкома комсомола, все вопросы были сняты.

Но Разин все время пытался разделить сферы влияния: разбираться со скандалами, по его замыслу, должны были мы, а все прибыли получать он. Несколько раз он нам заплатил, а потом начал вешать лапшу на уши, что, мол, здесь он прогорел, там что-то не получил. Просто-напросто нас кидал. И Разина уволили. А у нас было запланировано выступление «Ласкового мая» в Ледовом дворце в Ярославле. Туда должны были ехать 7-8 групп и ветераны хоккея - Старшинов, Рагулин, Михайлов. Но поскольку Разина уволили, он сразу же забил на наши планы и увез группу по своим концертам. В отчаянии мы решили отправить в Ярославль Мишу Сухомлинова, который после появления Шатунова остался не у дел. А в качестве «стенки» - поставить за ним группу «Свинцовый туман», которая у нас тогда работала. Но концерты так и не состоялись. Накануне во «Взгляде» Александр Любимов объявил, что в Ярославль едет «левый» «Ласковый май», а настоящий, мол, сейчас находится в Оренбурге. Телефонограммы об этом также пришли в местную филармонию и в управление культуры. Их представители заявились к нам на площадку, и, хотя мы показали им документы, что «Ласковый май» - наш, концерты отменили. В результате мы были вынуждены оплатить всем неустойки и попали на приличные деньги.
Самое интересное, что все права на группу «Ласковый май» действительно были оформлены на нас. У меня дома до сих пор лежит бумага, подписанная создателем группы Сергеем Кузнецовым. Мы легко могли подать на Разина в суд. Но он нашел выход из положения: создал студию «Ласковый май» и получил возможность под тем же названием возить на гастроли, кого угодно. При этом он долгие годы прикрывался нашими документами.
Когда в «Комсомолке» вышла нашумевшая статья «Майские метаморфозы», в ней вдоль и поперек прошлись и по мне, и по нашему центру. Нам даже пришлось давать показания следователю. Дело в том, что «Ласковый май» во время концертов разыгрывал видеомагнитофоны. Точнее, видеомагнитофон был всего один. Они возили его с собой по всей стране. На концертах продавались лотерейные билеты по рублю. Перед последней песней объявлялся номер выигравшего билета, из публики выходил специально подсаженный человек, и ему как бы вручали видеомагнитофон. Однажды они забыли его в гостинице. А лотерейные билеты были уже проданы. И когда публика начала требовать подведения итогов, они просто сказали: «Да пошли вы…» Развернулись и уехали. Организаторы концерта обратились в милицию. Было заведено уголовное дело. А поскольку все бумаги у Разина были от нашего центра, из милиции приехали к нам. Причем следствие вел известный ныне фашист Леша Веденкин, который был тогда лейтенантом на Петровке. Но Разин и тут вышел сухим из воды.

http://www.eg.ru/